Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

144

жизни,  о  профессии думаете? Или  так  все?  Шаляй-валяй?  Вы  что  же,  изменяете  профессию? Разочаровались?

    - Вячеслав Владимирович!

    - Как же это... хм! Как же это случилось, Вохминцев,  дорогой  вы  мой? Мм? И что же мне делать, вашему директору?

    - Случилось так, профессор, что подлец выиграл бой,  -  ответил  Сергей как можно спокойней. - И во многом руками  умных  людей.  До  свидания.  Я зайду еще.

    Он шел по длинному коридору, он  почти  бежал  мимо  пустых  аудиторий, бесконечные стены мелькали серой лентой, разрезанной световыми  квадратами окон, а его словно гнало что-то, торопило - скорее, скорее выйти, выбежать отсюда...

    - Вохминцев!

    Он вздрогнул от оклика. За поворотом коридора на  лестницу  из  закутка безлюдной студенческой курилки  поднялся  со  скамейки  неуклюже  высокий, нахмуренный доцент Морозов, не глядя в глаза, кожаной  папкой  перегородил путь.

    - Сергей, слушайте, - выговорил он. - Вечером, часов в десять,  зайдите ко мне домой. Сегодня.

    - Зачем же это? - не понял Сергей. Морозов был неприятен ему сейчас.  - Неясно, Игорь Витальевич. Зачем?

    - Мне надо поговорить с вами. Зайдите. Я буду ждать.

    - Благодарю вас. Я не приду.

    Он вышел на бульвар.

    Свет солнца на песке,  пятна  теней  на  аллеях,  голоса  детей;  шумно скользящий поток машин за железной оградой, слитый гул  улицы  -  все  это была свобода, ощущение жизни, ее звуков.

    Но он еще жил, думал в собранном, как оптическим фокусом, мире и не мог выйти из него.  Он  пошарил  по  карманам  -  осталась  последняя  измятая сигарета в пачке,  -  сел  на  теплую  скамью,  располосованную  тенью.  И кажется, сбоку отодвинулась незнакомая девушка в сарафане, в босоножках, с развернутой книгой на коленях, взглянула на него мельком.

    А он смотрел на институт за бульваром,  холодный  и  враждебный,  пусто блестевший этажами окон.

    "Ну что же, как же теперь? Что теперь?" - спросил он себя и неожиданно, как бы чужой памятью, вспомнил о записке Константина, вынул ее из бокового кармана - узкий почерк был небрежен, мелок, неразборчив.

    "Серега!

    В  11:30  уезжаю  в  Тульский  бассейн  (7-я  экспериментальная  шахта, последнее слово техники) на лето. Уезжаю с чертом  в  печенках,  но  ехать Надобно.

    Под радиолой найдешь мою сберкнижку с  доверенностью  на  твое  высокое имя. Там кое-что осталось - все мои капиталы от шоферской деятельности.  Я все лето на государственных харчах, ресторанов там,  ясно,  нет.  Мне  эти гроши - до феньки. Тебе с Асей могут сподобиться. Этот старикан, профессор из Семашки, берет 150. Жужжит, если на рубль меньше. Я его  предупредил  - пусть заваливается без вызова.

    Серега! Я все ж тебя  люблю,  хотя  ты  никогда  не  относился  ко  мне всерьез, бродяга. И даже не рассказал, что у  тебя.  (Хотя  знаю  -  ты  в сорочке  родился.)  Ты  просто  думал,  что  в  башке  у  меня  -  джаз  и распрекрасные паненки. Бог тебе судья!

    Обнимаю тебя, старик. Привет и выздоровления Асе.

    Твой Костька.

    Если что, стукни телеграмму, и я брошу  все  и  явлюсь  перед  светлыми очами твоими. Хотя знаю, что телеграмму ты не стукнешь. Я понял это  тогда вечером.

    Еще раз обнимаю, старик!"

    Они вместе должны были

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


сказки
Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту