Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

1

    - Взаимно, - пробормотал Самсонов. - Это чувство имеет место.

    Они были знакомы лет пятнадцать-семнадцать. В течение этих лет их  пути нередко перекрещивались и почасту соединялись, книги обоих выходили  почти одновременно.  При    всей    разительной    несхожести    манер    -    жесткой эмоциональности, нервной обнаженности  Никитина  и  спокойной,  выверенной прозы Самсонова, что непостижимо противоречило внешним проявлениям  обоих, - их довольно прочно упоминали рядом в одних и тех же критических  статьях о послевоенном поколении, и хотя оба они понимали ни в чем не  совпадающую разность, их постоянно тянуло друг к другу - это объединенная одним опытом судьба поколения военных лет и что-то еще, за долгие  годы  знакомства  не угаданное в общении, порой скрытое иронической полушуткой, даже в вечерних телефонных разговорах, приблизительно таких:  "Загордился,  Вадимушка?  Не звонишь? Лежишь  на  диване,  покуриваешь  и  пожинаешь  лавры?  Когда  ты успеваешь повести строгать, классик?  Негров  нанял?  Прочитал,  прочитал. Профессор твой - ничего, девка на переправе с узкими глазками тоже ничего, а генерал - совсем не в дугу, интеллигентик он у тебя, таких не было.  Вот подожди,  закончу  свой  опус  -  младенцами  вы  все  окажетесь".  -  "Не сомневаюсь, Платоша, и жду потрясений". - "Подожди, Никитин, подожди,  еще будешь проливать горючие слезы над моими страницами, - смеялся по телефону Самсонов, после чего на память говорил  короткую  мускулистую,  прекрасную фразу, нагруженную настроением и смыслом. - Ну, позавидовал? Рвешь волосы? Вот так, ребятушки мои, писать надо. Три года обдумывал конец.  Эх,  какие вы ребенки еще!"

    Самсонов работал чрезвычайно медленно, по строчкам, по абзацу в день, в сомнениях выдавливал слова с трудолюбивой мукой, веря и не веря в их силу, ненавидя эпитеты и все же густо насыщая ими фразу, до предельной  тесноты, но при этом был всегда тонок, особо прелестен конец вещи, последние главы. Однако, когда  говорили  ему  о  некоторой  стилевой  перегруженности,  он держался за каждое слово, защищал  его  сопротивлением  бычьим,  багровел, загорался гневом, устраивая затяжные скандалы с редакторами издательств, и иные критики побаивались его неудержимых взрывов, ударов "под  дых",  иные считали его неудобоваримым крикуном, не стесняющимся грубых "кавалерийских наскоков" на собратьев по перу, ибо иногда, по случаю, встретив в кулуарах клуба какого-нибудь неосторожного критика, он кричал ему вспыльчиво:

    - Артельные Сократы вы, домашние  правдолюбцы,  жуете  и  пережевываете оскоминные аксиомы за рюмкой водки? Вам нравится косноязычный  телеграфный стиль? Я не  телеграфист!  Я  слишком  подробен?  И  останусь  таким!  Мне наплевать и позабыть все, что вы пролепетали здесь! У  меня  диспепсия  от вашего модного словотечения, от вашей менструации мысли. Я вас нежно люблю и обнимаю. Я иду в аптеку и покупаю касторовое масло для очищения желудка!

    Эта раздражающая многих упорная неподдаваемость  Самсонова,  наживавшая ему недоброжелателей и вместе почитателей (твердость уважают), более всего приближала к нему Никитина - в этом была  военная  косточка  прошлого,  та самонадеянная уверенность, что так необходима была

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


сказки
Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту